Это может прозвучать нахально, но соответствует действительности: «Я пишу медленнее, чем раскупаются мои книги». Так или иначе, первые 2 тома «ПутеБродителя» за год распроданы и уже переизданы, а я для обещанного 3-го тома успел написать за истекший год всего лишь 4 статьи. Хотя, быть может, текст нравится читателям именно потому, что автор старается писать его как можно лучше.

Надеюсь, что эти тексты вам понравятся. Любой из них вы можете разместить на своей страничке в социальных сетях – для этого в нижней части 1-й страницы каждой статьи есть специальные кнопки. (Как говорится, вам ничего не стоит, а мне будет приятно. «А когда мнэ будит пириятно, я тебя так довезу, что тибе тожэ будит пириятно».))

Если отрывки вас заинтересовали настолько, что захотелось прочесть книгу целиком, то без стеснения можете обращаться ко мне. Собираясь на экскурсию, оставьте сообщение на сайте или позвоните, и я прихвачу экземпляр специально для вас. Авторским тщеславием не страдаю, но подписывать книги люблю. Так что автограф будет бесплатным, а книга в любом случае обойдётся дешевле, чем в магазине.

X

Третьяковский проезд

Эта улица во многих отношениях уникальна: она в Москве одна из самых коротких, одна из самых дорогих и к тому же была подарена городу частными лицами, Павлом и Сергеем Третьяковыми.

При всём уважении к капиталистам первого поколения – к их воле, уму и харизме, способности поставить на кон «всё, что нажито непосильным трудом» – лично мне более симпатичны их потомки во втором или в третьем колене. Почему?.. Потому что первые могут совершить невозможное для себя и «своих», тогда как последние способны на многое и ради ближнего. Братья Третьяковы, как и Савва Мамонтов, и Савва Морозов, принадлежали как раз к третьему поколению. Но если Третьяковская галерея была создана Павлом Михайловичем, что называется, для души, то дополнительные ворота в Китайгородской стене братья соорудили уже для дела. Хотя им и в этом случае удалось соблюсти баланс между интересами бизнеса и общественной пользой.

На месте Третьяковского проезда когда-то были в стене проломные ворота, однако собственники соседних участков постепенно всё застроили, поскольку никакого особого движения там не было, как и сейчас его нет. Но кто-то из Третьяковых набрёл на прекрасную идею (а может, додумались вместе, так как братья были очень дружны) – создать торговую галерею из самых модных магазинов, ну и о себе в этом хорошем месте тоже не забыть.

Братья выкупили нужный им участок и получили разрешение императора Александра III на снос части стены. В те времена исторические памятники оберегали всерьёз, но связи у братьев имелись – младший как-никак являлся московским городским головой и членом правления Московского купеческого банка. Этот банк и открыл здесь одно из своих отделений, а рядом, как и положено, засияла витрина салона швейцарских часов, распахнулись двери магазинов, принадлежавших самым почтенным купеческим семьям: Алексеевым, Куликовым, Хлудовым… Парфюмерные магазины «Брокар» и «Рале» тоже не упустили случая открыться здесь, и очень скоро Третьяковский проезд сделался самым модным местом города. Оно получилось не только пафосным, но и красивым, стилизованным под древние крепостные сооружения: с зубцами в виде «ласточкиных хвостов», фигурными флюгерами над пинаклями и шатром башни… Образ средневековой улицы дополняли булыжная мостовая под ногами и арка, слегка развёрнутая относительно оси проезда и делающая улицу как бы извилистой.

Проектировал Третьяковский проезд Александр Каминский. Помимо двух зданий на Биржевой площади, он создал множество других построек: больниц и богаделен, храмов и часовен, гостиниц и купеческих особняков. И в целом жизнь его складывалась на удивление удачно, однако же – не вся. В успешные свои годы Александр Степанович, подобно древнему властителю по имени Поликрат, имел все основания задуматься: какой же счёт в итоге предъявит Судьба?

Родившийся в 1829 году в Киевской губернии, Александр Каминский в 19 лет уже был студентом Императорской академии художеств и учеником Константина Тона, самого маститого из архитекторов той поры. Вероятно, имела место и протекция, поскольку его старший брат Иосиф считался ближайшим помощником Тона на строительстве храма Христа Спасителя.

По окончании академии Каминский получил звание «классный художник архитектор 1-й статьи» и пенсион для поездки в Европу. На стажировке в Париже начинающий архитектор случайно познакомился и подружился с молодым купцом Павлом Третьяковым, а менее чем через два года стал членом семьи, женившись на его сестре Софье. Столь удачная партия открыла прекрасные возможности для небогатого дворянина. Его карьера набирала ход, словно запряжённая рысаками карета. Через братьев Третьяковых к Каминскому потекли заказы от видных представителей московского купечества – Боткиных, Морозовых, Коншиных, Лопатиных… Вскоре Александр Степанович получил должность архитектора Московского купеческого общества (и в силу этого факта – заказ на перестройку здания Биржи). Естественно, что и все постройки, нужные семейству Третьяковых, тоже поручались Каминскому. Третьяковскую галерею в Лаврушинском переулке он спроектировал и постоянно достраивал к ней новые залы, поскольку коллекция Павла Михайловича росла неудержимо.

Комплекс зданий Третьяковского проезда Каминский создал всего за два года, украсив его со стороны Театрального проезда мощной шатровой башней, а со стороны Никольской – декором в стиле неоренессанс. То, что получилось, москвичам очень понравилось, а купечество и вовсе так воодушевилось, что обратилось в городскую думу с предложением о полном сносе стены, но Московское археологическое общество заявило свой протест, и на этом идея заглохла.

Карьера Александра Степановича рухнула в октябре 1888 года, как говорили в том веке, в одночасье – вместе с домом, возводившимся по его проекту совсем недалеко отсюда, на углу Кузнецкого моста и Неглинной. Конструктивных ошибок на совести архитектора не было, это застройщики подгоняли строителей, спеша всё закончить до наступления зимы. Возводившиеся в ускоренном темпе стены не успевали окрепнуть и в итоге рухнули, не выдержав возраставшей нагрузки. Под обломками погибли 11 человек и еще более 10 получили тяжелые травмы.

Каминский был признан виновным в нарушении строительных норм безопасности и приговорён к церковному покаянию и шести неделям домашнего ареста. В сравнении со сроками советских времён наказание может показаться пустяковым – но сам факт признания виновным ставил крест на профессиональной репутации архитектора.

Ещё до катастрофы Каминский совмещал архитектурное творчество с преподаванием в Московском училище живописи, ваяния и зодчества, а также редактировал альманах «Художественный сборник работ русских архитекторов и инженеров». Этому он и посвятил последние годы своей жизни.

Впрочем, для Третьяковых Александр Степанович всё равно оставался «семейным архитектором». Он даже и умер, простудившись при очередной перестройке здания Третьяковской галереи.

 

Сохранить

Сохранить

Сохранить

1